экзамены

подготовка


    Вопрос 2. Складывание фоедальных отношений

    Поделиться

    Admin
    Admin

    Сообщения : 74
    Дата регистрации : 2011-01-27

    Вопрос 2. Складывание фоедальных отношений

    Сообщение  Admin в Пн Янв 31, 2011 11:32 pm

    В IX-XI вв. в древней Руси складывались феодальные отношения. Возникла феодальная земельная собственность, и на этой основе установилась феодальная зависимость сельского населения, сложился господствующий класс феодалов: князей, бояр, "лучших мужей", "старой чади", и класс эксплуатируемых: "простой чади", "людья" сел и городов. Образовался феодальный общественный строй.

    Но все это сложилось не вдруг и не так скоро. Письменные источники сохранили очень мало сведений о феодальном землевладении. И это вполне естественно: земельная собственность знати была слишком обыденной вещью, и летописцы ею, попросту говоря, не интересовались.

    От IX в. вообще никаких свидетельств о феодальном землевладении до нас не дошло. Что касается X в., то от этого времени уже остались сообщения о "градах", принадлежавших князьям: о Вышгороде ("град" Ольги), Белгороде ("град" Владимира), Изяславле ("град" Рогнеды) и других. В этих княжих городах, несомненно бывших центрами хозяйства князя, занимались не только ремеслом. Они были окружены селами - княжескими сельскими поселениями, находившимися под управлением и наблюдением сельских и ратайных старост, ведавших запашкой, всякого рода слуг и челяди. Летописец случайно упомянул о некоторых из этих сел, и поэтому они стали известны нам по названиям. Это - село Ольжичи, принадлежавшее княгине Ольге, село князя Владимира Берестово. Источники называют еще село Будутино, принадлежавшее Малуше, матери Владимира, село Ракома под Новгородом, куда ездил Ярослав в свой "двор" в 1015 г. Вокруг сел лежали "нивы", "ловища", "перевесища" (Ловища - места промысла зверей; перевесища - ловчие сети, одновременно и места лова), "места", обнесенные "знаменьями" с княжеской тамгой. Князья либо присваивали свободные земли и угодья, либо захватывали земли у общин, превращая сельский люд в челядь, в рабочую силу своего хозяйства. В княжеских селах стояли "хоромы", где жил сам князь. Тут же помещались княжеские тиуны, старосты, разного рода слуги, часто занимавшие высокие посты в дворцовой иерархии, работали холопы, рядовичи, смерды. Двор заполняли всякие хозяйственные постройки: клети, овины, гумна, хлебные ямы, хлевы. Тут же располагались скотный двор и птичник. На лугах паслись стада скота и табуны лошадей с княжеским "пятном" - клеймом, - находившиеся под наблюдением конюхов и сельских тиунов или старост. На эти же выпасы гоняли свой скот княжеские смерды, холопы и прочая челядь, работавшие на князя.

    Вначале княжеская вотчина была невелика и носила полупромысловый, полуземледельческий характер. Постепенно этот ее характер меняется. Вотчина вырастает, все большую и большую роль в ней начинают играть "нивы" и "рольи" (пашни), в то время как значение "ловищ" и "перевесищ" падает.

    В княжих городах - Вышгороде, Белгороде, Изяславле и других, являвшихся центрами не только военно-административного, но и хозяйственного управления, сосредоточивались разного рода "княжие мужи" и челядь: данщики, вирники, ябетники, мечники, мостники, городники, тиуны, рядовичи, ремесленники, холопы и т. д. Одни из них были управителями, другие - слугами, третьи выступали в качестве рабочей силы в княжеском хозяйстве. В военное время из этих управителей и слуг формировалась княжеская "молодшая" дружина. Такой княжой город был заселен княжескими ремесленниками: оружейниками, ювелирами, "каменосечцами", гончарами и т. д., ставившими на своих изделиях родовой знак своего князя. Искусные ремесленники ценились князем. Княжеские родовые клейма на изделиях ремесленников-холопов обнаружены как раз там, где княжеское хозяйство в IX-XI вв. было больше всего развито (Киев, Чернигов, Белгород, Вышгород, Изяславль, Остерский Городен, Канев, летописная Родня, современное городище Княжая гора).

    В этих городах находится княжеский "красный двор", где иногда живет подолгу сам князь, но чаще всего - посадник; здесь князья заводят свое хозяйство, содержат склады всякого "добра": кож и мехов, металлических изделий, меда и воска, хлеба, вина и всяких других пищевых продуктов.
    Торг у древних славян. С картины С. Иванова
    Торг у древних славян. С картины С. Иванова

    Сюда, в город, стекались дань и военная добыча, поборы и штрафы, товары и рабы, здесь была "вся жизнь" князей. Вокруг него возникали княжие села и слободы, и деревни сельских общинников постепенно втягивались в княжеское хозяйство. Всюду появлялась княжеская администрация, ставившая затесы на дубах и соснах, прокладывавшая межи, устанавливавшая всякого рода "знамения", строго преследовавшая за "перетес", каравшая всякого, кто "межу переорет" (т. е. перепашет), пускавшая на некогда общинные выгоны стада скота с княжим "пятном". Тут и там появлялись княжеские охотничьи угодья, пашни, тут и там трудились княжеские холопы и смерды, ремесленники и рядовичи, хозяйничали огнищане и конюхи, тиуны и посельские. И специальные "княжие мужи" - городники "нарубали" все новые и новые города, становившиеся феодальными и военно-административными центрами.

    Вслед за княжеским развивалось и боярское землевладение. Пути складывания боярства различны. В боярство превращается местная племенная знать - "старцы градские", "нарочитая" или "старая чадь", "лучшие люди". Боярами становятся и оседающие на земле княжеские дружинники. Первое время, на заре русской государственности, в эпоху войн и походов дружинники не получали от князя за свою службу земли. Их доходы состояли главным образом из военной добычи и из той дани, которую собирал князь во время полюдья (объезда земель для сбора дани) и которой он делился со своей дружиной. В то время земля сама по себе для дружинника большой ценности не представляла.

    Но постепенно все меняется. Уже со времен княгини Ольги (X в.) сбор дани начинает носить правильный и систематический характер. Устанавливаются характер и нормы дани - "уроки", создаются административно-финансовые единицы - "погосты", "места", местные организационные центры, где сосредоточивается княжеская администрация. Освободиться от обложения данью становится все труднее и труднее. Всюду рыщут "княжие мужи"-тиуны, "как огонь", рядовичи, "как искры"; число их все увеличивается, а функции умножаются.
    Похороны знатного руса. С картины Семирадского
    Похороны знатного руса. С картины Семирадского

    Содержание их падает на плечи населения. Различные поборы - "виры", "продажи", пошлины всей своей тяжестью ложатся на плечи простого люда. Дань, собиравшаяся князем со свободных общинников, по мере захвата их земель превращается в феодальную ренту - в оброк, уплачиваемый князю уже феодально зависимым сельским людом. Начинается "окняжение" земли, т. е. развитие феодального княжеского хозяйства, а вместе с тем и "устроение" земли Русской с целью установления регулярных поборов с населения. В этом князьям помогают их соратники по былым войнам и походам - дружинники. Они становятся правой рукой князя. Из их среды выходит и княжеская администрация (посадники, даньщики, вирники, мечники и др.) и вотчинные слуги - огнищане, тиуны, старосты. Всех их "кормит" сельский люд, данники князя; в их пользу поступают некоторые поборы, с ними делится своими доходами князь, многие из них живут с князем под одной крышей и сидят на княжеских пирах за одним столом с ним. Но постепенно все большее и большее значение приобретают земля и доходы с нее, полученные в результате эксплуатации сельского зависимого люда. Теперь не дани с земли, а сама земля с сидящим на ней людом начинает представлять ценность в глазах дружинника. И вчерашний воин, мечтавший о военной добыче и грабеже, о ложках, выкованных из серебра, добытого князем в результате успешной войны, превращается в землевладельца (Археологи прослеживают появление феодальных вотчин уже в IX-X вв. Они обнаруживают их по раскопкам феодальных замков-городищ, господствующих над округой, покрытой селищами, остатками неукрепленных маленьких поселков сельского люда (Вышгород, Княжая Гора, Овручское, Плиснеськое, Райковенкое и некоторые другие городища, некоторые древлянские "грады"). Нахождение групп больших, богатых курганов вблизи городов также свидетельствует о наличии среди дружинников землевладельцев, имевших свои вотчины и, естественно, хоронивших покойников в курганах близ своих сел. Группы больших курганов близ Чернигова связаны с земельными владениями, частично носившими имена их владельцев (например, Семинь, Гюричев)).

    Земля общинника становится собственностью боярина-дружинника, а сами общинники превращаются в боярскую челядь. В состав княжеской дружины, в среду "княжих мужей" и бояр входит, особенно со времени Владимира, и местная знать "земское" боярство: "старцы градские", "нарочитая" и "старая чадь" и прочие "лучшие люди" Земли. Так появился многочисленный и могущественный класс боярства, класс феодалов, вся эта масса "великих" и "менших" бояр, "буйных и гордых", "славы хотящих", "имения ненасыщающихся". Идет "обояривание" земель. В конце X - начале XI в. появляется новый крупный и могущественный феодал - церковь.

    Со второй половины XI в. летописи все чаще и чаще стали сообщать о крупном феодальном землевладении. Составитель летописного "Начального свода" (1093 - 1095), игумен Киево-Печерского монастыря Иван, подчеркивает усиление поборов, рост "вир" и "продаж", жадность и алчность князей и их дружинников. Села становятся "жизнью" бояр.

    Из "Жития" Феодосия Печерското узнаем, что Феодосий, живший в Курске, ходил в села своих родителей, где работал наравне с рабами. В этом "Житии" речь идет не только о вотчинах родителей Феодосия. Подобных землевладельцев-феодалов в Курске XI - начале XII в. было немало. Среди них были и такие крупные феодалы, как "властитель града" Курска, к которому попал на службу Феодосий, и многочисленные более мелкие феодалы, такие, как дружинники курского князя, знаменитого Буй-Тур-Всеволода, воспетые в "Слове о полку Игореве". Князь Изяслав Ярославич, несомненно, имел большие вотчины, в том числе и под Дорогобужем, о чем свидетельствует "Русская Правда" ("Правда Русская", т. I, M. - X, 1940, стр. 71). Сын его, Ярополк Изяславич, дал "десятину... от всих скот своих святой богородице, и от жита" ("Летопись по Ипатскому списку", СПб., 1871 (в дальнейшем - "Летопись по Ипатьевскому списку"), стр. 145). В 1106 г., после окончания войны, Мстислав Владимирович "распустил дружину по селам" ("Повесть временных лет", ч. 1, М. - Л., 1950, стр. 169). В "Житии" княгини Ефросиньи Полоцкой встречается упоминание о том, что ей принадлежало село под Полоцком. Это было в 20-х годах XII в.

    Крупные города днепровского левобережья в XI-XII вв. были окружены селами, принадлежащими князьям, боярам, монастырям, дружинникам. Вокруг Чернигова были расположены: Гостничи (или Стояничи, невдалеке от Елецкого монастыря), Семинь, "сельцо святого Спаса", Гюричев, Олегово Поле. Сейчас они представляют собой сплошную массу остатков селищ, датируемых по находкам вещей X-XII веками. Вокруг Переяславля лежали села Кудиново, Енчино (или Янчино), Стряково и Мажево сельцо. Тут же находились загородный княжеский Красный двор и зверинец. Дошли до наших дней в виде остатков селищ расположенные в те времена у Новгород-Северска села Мелтеково и Игорево сельцо. Но селищ, датированных X-XII вв., под Новгород-Северским так много, что, несомненно, оба названные выше села были далеко не одиноки. В Игореве сельце находился княжеский двор. Под Любечем стояли многочисленные богатые села князей. По мере развитая феодальной земельной собственности росло богатство князей, состоявшее из сел, угодий, всякой "готовизны" и зависимых людей. В середине XII столетия на Левобережье Днепра крупные княжеские вотчины стали обычным явлением. В 1146 г. в Путивле, в селах Святослава Ольговича, его противники захватили 800 корчаг вина, 500 берковцев меда и 700 человек челяди. Здесь же хранились запасы железа и меди. В одном селе Игоря Ольговича в это время противники сожгли 900 стогов хлеба, стоявших на гумне. В селе Мелтекове пасся табун княжеских лошадей в 4000 голов. Для того чтобы накопить такое богатство, нужны были десятки лет. "Жита и дворы" северских князей были разбросаны и в других местах ("Летопись по Ипатьевскому списку", стр. 233, 234, 236, 237). Богатство северских князей поразило послов германского императора. Это богатство было накоплено князьями путем эксплуатации зависимого люда, обложения его данью, захвата земель и угодий общинников, путем торговли и ростовщичества.

    Растет в XII в. и боярское землевладение. Об этом говорят и "Русская Правда" и летописи. Правда, сведения о боярском землевладении скудны, но это объясняется спецификой дошедших до нас источников; летописи, как уже говорилось, мало интересовались феодальной собственностью на землю, а такие источники, как "Русская Правда" Ярославичей, были посвящены в первую очередь охране княжеской собственности и жизни княжих мужей.

    И, тем не менее, мы узнаем, что, например, в 1146 г., во время восстания, киевляне разгромили сельские дворы дружинников князей Игоря и Всеволода и захватили много скота и "имения".

    Князь Изяслав говорил своим дружинникам, что, уйдя с ним, они лишились "своих сел и своих жизней" ("Летопись по Ипатьевскому списку", стр. 287). Эти слова, приведенные летописцем, свидетельствуют о том, что феодальная земельная собственность дружинников - явление совершенно обычное. "Пространная Русская Правда", относящаяся к XII в., берет под свою защиту и княжескую, и боярскую вотчины. Так, например, устанавливая размер виры (штрафа) за убийство "княжих мужей" - конюхов, конюших, поваров, огнищных, сельских и ратайных тиунов и рядовичей, - "Пространная Русская Правда" добавляет: "Тако же и за бояреск". Это значит, что наряду с княжескими слугами существовали подобные же категории слуг и у бояр, что в свою очередь указывает на широкое распространение боярского землевладения ("Правда Русская", т. I, стр. 105). То же "Пространная Правда" говорит о боярских холопах, о наследовании собственности бояр и дружинников, которая в отличие от собственности смердов может передаваться не только сыновьям, но и дочерям и на которую князь не имеет права претендовать. В XII в. распространяется и условное феодальное землевладение. Это - "милостники" "Пространной Русской Правды" и "дворяне" летописей, далекие предки помещиков ("Правда Русская", т. I, стр. 144).

    Наконец, следует отметить также быстрый рост крупного монастырского землевладения. Грамота Мстислава Владимировича и сына его Всеволода Мстиславича, выданная между 1125 и 1132 гг., закрепила за новгородским Юрьевым монастырем село "Буйце... с данью и с вирами, и с продажами". Тот же Всеволод Мстиславич снова (между 1125 и 1137 гг.) одаривает Юрьев монастырь. Одной грамотой он жалует ему земли по Волхову и "по ручью в Мячино", а другой - Терпужский погост Ляховичи, земли, лес, борти, ловища на Ловати, людей и коней. Таким же щедрым по отношению к церкви был и Изяслав Мстиславич, пожаловавший (между 1146 и 1155 гг.) новгородскому Пантелеймонову монастырю "землю село Витославиць и смерд и поля Ушьково..." ("Памятники права феодально-раздробленной Руси XII- XV вв." Составитель А. А. Зимин. М.,1953, стр. 102-104 ("Памятники русского права", вып. 2)).

    В 1150 г. князь Смоленский Ростислав Мстиславич пожаловал Смоленской епископи села Дросенское и Ясенское с землями, сенокосными угодьями, озерами, вместе с населявшим эти села людом.

    Пять сел с челядью подарила Киево-Печерскому монастырю дочь князя Ярополка, следуя примеру отца, пожаловавшего в 1158 г. тому же монастырю волости Небольскую, Деревскую и Лучскую.

    Земли жалуются, продаются, покупаются, передаются по наследству. Данная грамота Антония Римлянина Антониеву монастырю говорит о том, как он купил "у Смехна да у Прохна у Ивановых детей у посадничих землю у Волхова", заплатив за нее большие деньги.

    Феодальное землевладение: княжое, монастырское, боярско-дружинное, "старшей" и "молодшей" дружины, "старой", "нарочитой" чади и т. п. - широко распространяется по всей территории земли русской. Оно вытесняет и подчиняет себе общинное землевладение. Князья, бояре-дружинники, монастыри захватывают земли и угодья общинников, подчиняют последних себе и закабаляют их, превращая в зависимый, феодально эксплуатируемый люд, в рабочую силу своих вотчин.

    Чем больше росла и укреплялась феодальная земельная собственность, чем больше развивалось вотчинное хозяйство князей и бояр, тем большее значение приобретали слуги-управители, выходившие из рядов "молодшей" дружины князя. Члены "передней", старшей дружины теперь сами занялись вотчинными и хозяйственными делами, окружив себя ключниками и старостами, помогавшими им эксплуатировать сельский люд. Они уже меньше интересуются княжескими делами, да и князь теперь меньше нуждается в старших дружинниках.

    Зато укрепляется "молодшая" дружина. Из ее среды и выходят "княжие мужи", творившие суд и расправу, собиравшие судебные штрафы, таможенные сборы, следившие за выполнением населением повинностей (повоз, мостовщина, городовое дело), управлявшие городами и волостями. В рядах "молодшей" дружины мы находим и управителей огромного княжеского хозяйства. Князь постоянно окружен ими, он советуется с ними, делится с ними частью своих доходов (даней, вир, военной добычи). Выполняя определенные поручения князя, эти "княжие мужи" кормятся за счет населения. Так, например, по "Русской Правде" вирник получал от населения деньги, солод, мясо, рыбу, хлеб, сыр, пшено, кур, овес и т. д. По-видимому, некоторые члены "молодшей" дружины получали за службу и земли.

    Огнищане и тиуны, ведавшие княжеской вотчиной, приобретают все большее и большее значение в политической жизни княжества и становятся правой рукой князя по управлению его вотчиной.

    Крупное феодальное землевладение - боярские и монастырские вотчины, - выраставшее в разных местах древней Руси, естественно, концентрировалось вокруг больших городов, становившихся центрами областей.

    Вместе с развитием феодальных отношений развивалось и укреплялось феодальное законодательство на Руси. В руках князя и его "мужей" - посадников, тысяцких и тиунов - суд становится органом подчинения им зависимого люда. Суд не только должен был карать уголовных и политических преступников, выступавших против власти и богатств феодальной знати и князя, но и служить источником обогащения княжеской казны. Прошли уже те времена, когда суд находился в руках одной общины, когда главную роль играли не столько судья, сколько тяжущиеся стороны, когда нередко пострадавший со своими близкими сам брал на себя преследование виновного. Теперь суд, творимый на княжеском дворе самим князем, а в других местах - "княжими мужами", сопровождался вызовом "послухов" и "видоков" (свидетелей). Растет число княжеских мужей, ведающих судом: вирников, мечников, емцев. Вместе с развитием "Русской Правды" растет число статей, посвященных праву и суду, усложняется само законодательство, умножаются и уточняются различные судебные сборы. Отмирает древний обычай кровной мести: месть заменяется денежными штрафами. Позднее, при особенно тяжелых преступлениях, виновный стал подвергаться более суровым наказаниям; преступника отдавали "на поток и разграбление", т. е. конфисковали все его имущество, а его самого с детьми изгоняли, превращали в раба или ставили вне закона. Сами судебные штрафы меняют свой характер. Часть штрафа идет потерпевшему ("головничество"), часть - князю ("вира"). Смертной казни "Русская Правда" не знала, хотя фактически князья и их "мужи" нередко прибегали к ней.

    Большую роль в развитии феодальных отношений на Руси и укреплении феодальной государственности сыграла христианская церковь. Введение христианства было вызвано развитием феодализма на Руси, и поэтому оно должно было способствовать укреплению феодального базиса, помочь ему ликвидировать пережитки первобытнообщинного строя.

    Церковь боролась с пережитками родового строя: многоженством, кровной местью, обычаем умыканья невесты и т. п. Церковь не только способствовала укреплению феодальных отношений - она сама становилась крупным феодалом. Церковь приобретала земли, на которых сидели и трудились на ее пользу всевозможного рода "церковные люди". В пользу церкви шла десятая часть всех княжеских доходов, доходов от суда и торга.

    Христианская церковь освящала феодальные порядки. Она утверждала деление общества на "господ" и "рабов" и требовала подчинения последних первым. "Рабы да повинуются господину своему", - проповедовалось в церкви.

    Церковь требовала смирения, обещая за кротость блаженство рая, а за неповиновение угрожая муками ада. Проповедью, что у бедного отнимется, а богатому придается, церковь подчеркивала извечное деление на богатых и бедных. Эта проповедь, звучавшая с амвонов православных храмов, поражавших своим великолепием умы русской "простой чади", достигала определенных результатов. Она поднимала престиж "господ", способствовала утверждению господства богатых над бедными.

    Церковь укрепляла власть князя, освящая ее авторитетом религии. "Всякая душа властям предержащим пусть повинуется, - ибо нет власти, аще не от бога", - заявляла церковь. Князь - помазанник божий, наместник бога на Земле. Его власть имеет божественный характер, его дела благословляются самим богом. "Ты поставлен еси от бога на казнь злым, а добрым на милование", - говорят епископы Владимиру.

    Светская и духовная власти переплетаются. Митрополит Иларион заявляет о князе Владимире: "Понеже бо благоверие его с властью сопряжено".

    Естественно, что христианская религия на Руси распространяется прежде всего среди верхушки древнерусского общества. Ее колыбелью были княжеский двор и терем, княжеские хоромы и гридницы. И первыми христианами были не простые сельские и городские люди, а прежде всего "княжие мужи" всех рангов и "старейшины градские", "нарочитая чадь". Христианская мораль сливается с моралью дружины, господствующего класса феодалов.

    Каково же было положение народных масс?

    Основную массу населения древней Руси составлял сельский люд. Древняя Русь знала рабов. Труд рабов-холопов широко использовался в хозяйстве князей, бояр, дружинников и прочих "лучших мужей".

    В древнейших, дошедших до нас источниках, в договорах князей Олега и Игоря с Византией, заключающих в себе отрывки еще более древнего "Закона Русского", в "Русской Правде" Ярослава говорится о холопах (рабах) и челяди.

    Челядь - древнейший термин, обозначающий всякого рода зависимый люд. "Челядь" - прежде всего рабы, приобретаемые главным образом в результате захвата в плен ("полона"), в процессе войн. Но понятие "челядь" несколько шире, чем собственно раб - "холоп" или "роба". Эти последние выступают в более поздних источниках под названием "челядин полный". Итак, всякий холоп - челядин, но не всякий челядин - холоп. Челядью являются и слуги, работающие в хозяйстве господина и ведающие его хозяйством, и всякого рода зависимый и эксплуатируемый люд. Но не челядь составляла основную массу сельского населения. В глубокой древности для обозначения его существовал один термин - "люди". Термин "люди" в обозначение сельского населения, несомненно, уходит в первобытную древность и среди славян был широко распространен от Ладожского и Онежского озер до Балкан и Эгейского моря, где болгарское слово "люднэ" обозначало сельское население в целом. Термин "люди" в смысле "сельское население", "данники", существовал и на севере, в новгородских землях, где, заимствованный из русского языка, он стал самоназванием вепсов ("людики"), вошедших в состав карельской народности.

    Такое социальное значение термина "люди" сохранилось и гораздо позднее; еще в XVIII и XIX вв. о крестьянах и дворовых, принадлежавших каким-либо Шереметьевым или Юсуповым, говорилось, как об их "людях". Вместе с тем на Руси с каких-то пор (установить точно это пока невозможно) сельское население в целом стало обозначаться термином "смерд". Термин "смерд" уходит в седую даль времен, к тем временам, когда люди разных племен чаще всего называли себя просто "люди". Конечно, это слово в разных языках звучало различно: "мар", "мард", "мер", "морд", "мурд". Но оно характерно и для индоевропейских языков (иранское murd - муж, человек; французское mari - муж) и для финно-угорских, где мы встречаем его в названиях мордва, меря, мурома, мари, удмурты. Слово "смерд" отложилось и в названиях многих географических пунктов самых различных мест Восточной и Центральной Европы. В качестве примера можно привести такие названия, как "Смерды", "Смердино", "Смурд", "Смердина", "Смердовское" и др.

    Постепенно термин "смерд" начинает обозначать то же, что и "люди", "простая чадь" сел и весей. Позднее он вытеснится словом "крестьянин". В источниках XII-XIII вв. мы уже часто встречаем термин "смерд", обозначающий сельское население вообще (смерды - данники, поданные; смерды - жители сел; смерды - работники, землепашцы, страдники и т. п.). Как и позднее термин "крестьянин", слово "смерд" в древней Руси имело несколько значений. Смердом именовали свободного общинника-земледельца, обязанного лишь платить дань князю и выполнять некоторые повинности. Смердом называли вообще любого поданного, буквально "находящегося под данью", подчиненного, зависимого. Смердом назывался в недалеком прошлом еще свободный данник, ныне княжеским повелением, т. е. путем внеэкономического принуждения, ставший рабочей силой княжеской или боярской вотчины. Такое разнообразие значения термина "смерд" обусловлено тем, что по мере развития феодальных отношений усложнялось положение тех категорий сельского населения, которые выступали под этим названием.

    Аналогия "смерда" и "крестьянина" идет и дальше. Как в XVIII в. термин "крестьянин" обозначает различные категории крестьян: частновладельческих, помещичьих (крепостных) и дворцовых, принадлежащих царю, монастырских (тоже крепостных) и государственных, формально не являвшихся крепостными, так и во времена Киевской Руси термин "смерд" обозначал и сельское население вообще, и определенную его группу, и при этом едва .ли не самую многочисленную, представлявшую собой основную массу феодально зависимого и эксплуатируемого люда.

    Позднее термин "смерд" в устах феодальной верхушки приобретает оттенок пренебрежения. Еще позже он заменится словом "мужик". "Беззаконники из племени смердья", - говорит Ипатьевская летопись о двух неугодных князю галицких боярах. "Пойди, смерд, прочь! Ты мне не надобен", - крикнул Василий III знатному боярину. Таким образом, смерды - это общинники-данники, с которых во время "полюдья" собирают всякие поборы княжеские дружинники. Позднее, с оседанием дружин на земле, бояре-дружинники превращали смердов из данников в зависимых людей, т. е. теперь они были заинтересованы не в дани со смердов, а в самих смердах, в их хозяйстве. Смерд - зависимый от князя человек. Об этом говорит вознаграждение за убийство и за "муку" смерда, идущее в пользу князя, переход имущества умершего смерда князю, если у покойного не было сыновей, штраф за убийство смерда, равный цене, уплачиваемой князю за убийство его холопа, пастьба скота смерда вместе со скотом князя и т. д. (См. "Правда Русская", т. I, стр. 113-114). Смерд прикреплен к земле, он дарится вместе с ней. Изменить свое состояние он может, только выйдя из общины, бежав и тем самым перестав быть смердом. Смерд обязан платить оброк, т. е. дань, превратившуюся в феодальную ренту. Покидавший общину, разоренный смерд вынужден был искать заработка на стороне или закабаляться. В этом случае он превращался в рядовича, закупа, "наймита". Превращенный в раба, он становится холопом. (В советской исторической литературе существует несколько точек зрения на смердов древней Руси. Так, например, С. В. Юшков полагает, что смерды являются особой категорией сельского населения, наиболее ограниченной в своих правах и наиболее угнетаемой. Это были крепостные крестьяне XI- XII вв. Положение их мало чем отличалось от положения холопов (рабов). С. В. Юшков считает, что нельзя термин "смерд" применять как синоним "сельского люда" (сельского населения), "крестьянства" (термин "крестьяне" по отношению к населению русских сел и деревень в источниках встречается лишь с конца XIV в. Смерды - социальная категория, численно ограниченная, составляющая лишь часть сельского населения (С. В. Юшков, Общественно-политический строй и право Киевского государства, М., 1949; его же: Очерки по истории феодализма в Киевской Руси, М. - Л., 1939; его же: К вопросу о смердах. "Ученые записки Саратовского университета", 1923, т. I, вып. 4). О смердах, как об особой категории сельского люда, непосредственно зависящей от кня1зя и только от князя, говорил также Б. А. Романов. В некотором отношении положение смердов, по его мнению, было хуже, чем положение холопов (Б. А. Романов, Люди и нравы древней Руси, Л., 1947). Княжескими людьми считал смердов и С. Н. Чернов (см. С. Н. Чернов, О смердах Руси XI-XIII вв. Сборник "Академику Н. Я. Марру", М. - Л., 1935). Особняком стоит мнение о смердах Б. И. Сыромятникова, полагавшего, что среди смердов были рабовладельцы, имевшие собственных холопов (Б. И. Сыромятников, О "смерде" древней Руси. - "Ученые записки Московского государственного университета", вып. 116, Труды юридического факультета, кн. 2, 1946). Мы в настоящей работе по вопросу о смердах в основном придерживаемся той точки зрения, которую развивал в своих трудах Б. Д. Греков и которая получила самое широкое распространение среди советских историков).

    Большой интерес представляют и древнерусские "изгои". Нельзя не связать термин "изгой" с глаголом "гоить", что означает "жить". И сейчас еще говорят "рана загоилась", т. е. зажила. Отсюда естественно сделать вывод, что "изгой" - это человек, так сказать, "изжитый", выбитый из жизни, вырванный из своей обычной среды. Понятны и распространение изгойства в X-XII вв., и исчезновение этого термина позднее. В эти времена разрушения древних родовых и общинных связей, распада и разложения семейных и территориальных общин, всякий "людин", порвавший в силу тех или иных обстоятельств связь со своей общиной, вышедший из нее, становился изгоем. Изгои выходили из сельских общин, порождала их и городская жизнь. Изгоем становился и выкупившийся или отпущенный холоп.

    Изгои - феодально зависимый люд. Порвав почему-либо со своей общиной, они оказались на земле феодала, подлежали суду господ, к которым переходило при отсутствии наследников их имущество, были прикреплены к господской земле и обрабатывали ее.

    Каким же путем шло превращение общинников в зависимый люд? Древняя Русь знала две стороны этого процесса: захваты феодалами общинных земель и закабаление общинников.

    В IX-XI вв. на Руси общинники в большинстве были уже "подданными" в том смысле, что они состояли "под данью", платили дань. Причем число общинников, только платящих дань, быстро сокращалось. Вначале князья раздают своим дружинникам не столько земли, сколько дани с земель, а затем уже сама земля смерда захватывается князьями и дружинниками, дарится и раздается. Вместе с землей и угодиями дарятся и раздаются и живущие на этой земле общинники. Экспроприируется их собственность, а они сами, всей общиной, превращаются в собственность князя, боярина, церкви, передаются по наследству, продаются.

    Но была и другая сторона процесса превращения общинников в зависимых - их закабаление. В. И. Ленин говорит, что "русский крестьянин в XX веке все еще вынужден идти в кабалу к соседнему помещику - совершенно так же, как в XI веке шли в кабалу "смерды" (так называет крестьян "Русская Правда") и "записывались" За помещиками!" (В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 15, стр. 131).

    В. И. Ленин указывает также, что землевладельцы кабалили смердов еще во времена "Русской Правды" (См. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 3, стр. 199), а в другом месте отмечает: "Отработочная система хозяйства безраздельно господствовала в нашем земледелии со времен "Русской Правды"..." (См. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 3, стр. 314).

    Неурожаи, голод, стихийные бедствия, нападения врагов, грабеж со стороны дружинников, чрезмерные поборы разоряли общинников. Разоренный общинник вынужден был выходить из общины (если она сама не распадалась в силу ряда причин) и закабаляться. Превращаясь в закупа, рядовича и т. д., он уже не именовался "сельским людином", "простой чадыо" или "смердом". Изменение в его положении вызывало изменение в его наименовании. Вырванный по тем или иным причинам из общины, "верви", "мира", общинник становился легкой добычей для феодала; он попадал в число зависимой от него "челяди" и выступал под этим или под более точно определявшим его положение названием.
    Полюдье. С картины К. В. Лебедева
    Полюдье. С картины К. В. Лебедева

    Таким образом, сельский люд, разоряясь, идет в кабалу к князю и прочим "нарочитым людям". Растет и множится число кабальных людей, эксплуатируемых путем барщины. Они пашут землю, сеют, жнут, молотят, косят сено, ухаживают за скотом, обслуживают двор господина, бьют зверя, ловят рыбу и дичь и т. д. Все большее и большее число холопов и изгоев садится на землю во владениях князя, церквей и бояр и по сути дела превращается в крепостных. "Княжие мужи" и бояре со своими дружинами, получившие землю смердов, проникают в самые отдаленные уголки древней Руси, и не спасают общинников ни дремучие леса, ни непроходимые болота, ни широкие, многоводные реки, ни мужественное сопротивление.

    Одной из наиболее распространенных категорий закабаленных людей были рядовичи, впервые упоминаемые в "Русской Правде" Ярославичей.

    Термин "рядович" происходит от слова "ряд", договор. Он обозначал человека, жившего у господина и работавшего на него по "ряду", т. е. по договору. Этот договор имел чисто феодальный характер: заключивший его человек из свободного превращался в феодально зависимого. Рядович в "Русской Правде" приравнен к холопу и смерду: за убийство рядовича, так же как и за убийство холопа и смерда, взималась вира в пять гривен. Это заставляет видеть в рядовиче рабочую силу в хозяйстве феодала. Но часть рядовичей выступает в качестве младшей вотчинной или государственной администрации, своего рода несвободных приказчиков, становясь, таким образом, рядом с тиунами, сотскими, старостами.

    Одной из разновидностей рядовичей были закупы. Закуп - это чаще всего общинник, смерд, взявший у феодала "купу" (отсюда и термин "закуп"), т. е. ссуду, которая могла выражаться в деньгах, зерне, инвентаре, тягловой силе и проч. Попавший таким образом в зависимое положение от феодала, закуп был обязан работать на него. До определенного времени, а именно до восстания в Киеве в 1113 г., вынудившего Владимира Мономаха дать свой "Устав", закуп фактически не мог освободиться от этой зависимости, потому что трудом своим он погашал не взятую ссуду - "купу", а "рез" - проценты на нее. Никаких возможностей найти средства где-то на стороне он не имел, так как "искать кун" (деньги) ему было запрещено. Попытка уйти от господина хотя бы на время, чтобы своим трудом добыть где-нибудь деньги, влекла за собой превращение закупа в "обельного холопа", т. е. раба.

    Закуп, особенно "ролейный", т. е. работающий на пашне господина и пользующийся его инвентарем и рабочим скотом, нес ответственность за ущерб, причиненный имуществу господина во всех случаях, даже тогда, когда он физически не мог предотвратить этот ущерб.

    Как можно видеть, зависимость закупа от феодала имела очень тяжелую, полурабскую форму. Закуп не имел права судиться с господином, "искать правды" у князей и его "мужей". На суде он мог выст

      Текущее время Вс Фев 26, 2017 10:28 am